Просьба Янины Копайгородской передать детей за решетку поразила правозащитников
Многодетная мать из московского СИЗО №6 обратилась к уполномоченному по правам ребенка в России и автору этих строк, как члену СПЧ, с просьбой передать ей в камеру малолетних детей. Их отец тоже за решеткой, а единственная бабушка страдает онкологией и не может за ними присматривать.
тестовый баннер под заглавное изображение
Что может быть страшнее разлуки малышей с матерью? Для детей не так важны условия и окружение, как то, чтобы самый главный взрослый был рядом. Это аксиома. Но практики передачи детей с воли за решетку на сегодняшней день в России не существует. И кажется, что такие прецеденты создавать не нужно. В противном случае женские СИЗО превратятся в детские арестантские дома.
Обратившаяся к правозащитникам заключенная не маргинальная женщина, отнюдь. Это жена экс-мэра Сочи Янина Копайгородская. И обвиняется она не в насильственном преступлении и не в торговле наркотиками, а в мошенничестве. Изначально следствие избрало ей меру пресечения в виде домашнего ареста, но потом попросило суд изменить на заключение под стражу (основание: якобы женщина оказывала давление на свидетелей). Как бы то ни было поскольку по этому же делу уже арестован ее муж, без родителей остались пятеро детей, из которых трое совсем малыши — двоим исполнилось на днях по 2 годика (они близнецы), одному — 3 годика. Опеку над ними оформил старший брат. У них есть дом, есть еда и все необходимое. Но! Дети страдают без матери, а она без них. Многодетная мать из московского СИЗО №6 обратилась к уполномоченному по правам ребенка в России и автору этих строк, как члену СПЧ, с просьбой передать ей в камеру малолетних детей. Единственная бабушка страдает онкологией и не может за ними присматривать.
Закон позволяет женщинам за решеткой находится вместе с детьми вплоть до достижения ими четырехлетнего возраста, но, как говорится, есть нюанс. Речь идет о случаях, когда женщина была во время ареста беременна и ребенок формально появился на свет за решеткой (ее под конвоем вывезли на роды в гражданскую больницу, но потом вернули обратно с младенцем). Если же женщина родила даже за несколько дней до ареста, то в СИЗО отправляют ее одну. Не так давно правозащитники в Москве пытались помочь матери-одиночки, у которой на свободе осталась годовалая девочка. Женщину арестовали по обвинению в продаже наркотиков, а поскольку раньше она уже привлекалась по этой же статье, то суд избрал жесткую меру пресечения. Ребенка же отправили в приют, потому что никто из близких забрать его не захотел. Следователь подтвердил, что все деньги она тратила на игрушки и вещи для дочки, то есть как к матери к ней никаких вопросов не было. Закон позволял не разлучать маму и дочку: отпустить обвиняемую под домашний арест. Но разлучили. Мама днем и ночью плакала в камере, а дочка — в приюте. Следователь написал бумагу, что он не против того, чтобы ребенка передали женщине в СИЗО. А как это сделать? Начальник женского изолятора пояснил, что процедура передачи детей с воли за решетку не существует и ни в каком документе официально не прописана. Кто должен привести ребенка к дверям СИЗО? Как его должны принять на КПП? Должны ли его досматривать, как досматривают всех, кто попадает на территорию? Как его препроводят в камеру, если он еще не ходит самостоятельно? Если детей несколько, то их всех можно передать за решетку или можно только одного?
Много вопросов.
«Пожалуйста, помогите внести изменения в закон, чтобы мои дети были со мной», — это обращение другой матери, разлученной с тремя малышами, один из которых аутист. В ее случае, кстати, следователь тоже выразил согласие на передачу детей. Но, разумеется, никто детей в СИЗО не отправил.
Надо ли менять закон? Надо ли прописывать в нем процедуру помещения детей с воли в СИЗО? У меня нет в этом уверенности. Детям в тюрьме не место. Вместо того, чтобы сегодня думать о том, как «арестовывать» детей, не лучше ли не избирать самую жесткую меру пресечения их матерям? СПЧ не раз об этом просил. Верховный суд разработал соответствующий законопроект. Но так и не уменьшилось за решеткой число женщин, которых дома ждут малыши…
Следствие на это скажет: у матерей был шанс (как у матери-одиночки, попавшейся второй раз по 228-й статье, или как у матери пятерых детей, которая оказывала давление на свидетелей), но они им не воспользовались. Все так. Но разве не стоят детские слезы того, чтобы дать еще один или даже не один? Здесь могло бы решить ситуацию поручительство. Закон позволяет отпускать человека на поруки. При этом поручитель несет ответственность и в случае несоблюдения ограничений тем, за кого он поручился, выплачивает штраф. Увы, этот механизм суды используется крайне редко. Да что там — мне не известно ни одного случая, чтобы его применили в этом году в Москве. А ведь если и стоит за кого-то поручаться — так то за матерей. Не ради них, а ради их детей.
