К детям мигрантов, не прошедшим входное тестирование в школе, может нагрянуть опека
Положение детей мигрантов, которые не смогли сдать экзамен по русскому языку в школе, продолжают обсуждать в Госдуме и на других уровнях. Уже сейчас, в сентябре, появились тысячи детей, которые не ходят в школу, — и можно лишь догадываться, куда они ходят вместо нее. Между тем «образование детей — ответственность родителей»: такой принцип пока что считается в РФ единственно верным.
тестовый баннер под заглавное изображение
Закон об обязательном тестировании детей «с мигрантской историей» на знание русского языка и основ государственности вступил в силу 1 апреля 2025 года. Для этого потребовалось внести изменения в федеральный закон «Об образовании». А приняли поправки (во втором и третьем чтении сразу) к исходу 2024 года. В рамках «совершенствования миграционной политики» и при неоднозначной реакции педагогов, правозащитников и другой общественности.
Закон «ждут наши граждане» — так говорили в Госдуме. И основания для подобного заявления, признаться, были: в местах компактного проживания мигрантов школы особенно страдали, порой набирая целые классы нерусскоговорящих детей-инофонов. Но даже если где-то не так, «ребенок, который не знает языка, испытывает стресс в школе», беспокоились депутаты.
Сегодня в нижней палате парламента делятся первой статистикой «несдач». Запрос на поступления в школы поступил от 23 616 детей-иностранцев, при этом полный комплект документов был подан только на 8223 человек (по данным от надзорного ведомства в образовании).
В итоге пришли на экзамен 5940 детей по всей стране, а сдали его 2964. Получается, не 80–90 процентов пролетели мимо школы, а где-то половина из тех, кто подал документы. Хотя согласно другим цифрам и подсчетам сдавших тестирование (а для первоклассников — устный экзамен) оказалось все-таки не 50, а 35%.
— Наверное, кто-то не может собрать все документы или языка не знает, из тех, кто сюда на работу приехал, — говорит Назира М., клинер и мама двоих детей-школьников из Москвы. — Но у нас вышло по-другому. Мы с мужем раньше жили в Архангельске, туда приехали из Таджикистана. Младшему сыну там выдали свидетельство о рождении с ошибкой в фамилии. Одна буква неправильно, вместо «а» «о» написано.
С тех пор прошло 6 лет, мы переехали в Москву и получили гражданство России. Но до сих пор эта неправильная буква в документах всплывает, не можем добиться, чтобы ошибку исправили. Я вот на прошлой неделе опять провела два дня, переоформляла документы. Хорошо хоть, что в школе все понимают. Наши дети оба хорошо говорят и пишут по-русски, старший пятиклассник у нас отличник, обожает географию. С тестированием оба мальчика справились.
Более распространены случаи, когда родители работают по найму или имеют патент и сами не очень хорошо говорят и понимают по-русски. И таких работников, зачастую с семьями и детьми, больше всего в Москве и Санкт-Петербурге, на Кубани, в крупных промышленных центрах Западной Сибири и вообще в городах-миллионниках.
Согласно региональному мониторингу, данные о прошедших испытание детях мигрантов схожим образом разнятся. В лидерах по числу прошедших экзамен Нижегородская и Ярославская области, где тестирование прошли 56–60% из тех, кто «подавался». И безусловный лидер — Татарстан с почти 90% зачисленных в школу, там и с документами справились 173 тысячи семей из 219, предоставивших анкеты и заявления.
Меньше всего детей мигрантов смогли пройти экзамены и попасть в школы Екатеринбурга (32%) и Санкт-Петербурга (всего 27%). Отдельно по Москве статистика не обнародована.
Что же будет с тысячами детей школьного детского и подросткового возраста, слабо владеющими языком и мало знакомыми с культурными особенностями россиян? Одно из решений прозвучало в нижней палате парламента: опека займется мигрантами, чьи дети не ходят в школу. «Необучаемость» можно трактовать как ненадлежащее исполнение родительских обязанностей.
По мнению депутата, информацию о семьях, в которых не смогли собрать полный пакет документов или дети не прошли экзамен-тестирование, будет собирать опека. И предоставлять ее в полицию. Дальнейший сценарий после этих действий не озвучен.
С подобным направлением мысли согласны в СПЧ. В руководстве совета ссылаются на Семейный кодекс и вообще на Конституцию и считают, что «дети должны учиться», и «это ответственность родителей». А если дети, находясь на территории РФ, не посещают школу, не учатся, то «это нарушает их права», которые надо защитить.
— Полиция и опека, видимо, должны ставить семьи перед дилеммой — уехать или начать учить язык, — говорит социальный психолог Валерий Раушинский. — Тут, наверное, надо разделять тех, кто работает добросовестно, оформляет патент и т.д., и нелегалов. А сейчас за нелегалов «взялись». Возможно, и таким немного заковыристым путем будут выявлять незаконно проживающих мигрантов с семьями. Даже соглашусь: дети и женщины-нелегалы — это совсем не дело. В контексте соблюдения их прав, здоровья и безопасности.
Если окажется, что главная проблема в документах, и иностранцы это поймут, появятся конторы, которые будут помогать за умеренную плату. Как рядом с миграционными центрами такие «будки помощи» стоят и себя рекламируют, не стесняясь. Возможно, что ажиотаж спадет и отношение к повторному экзамену будет мягче. Россия — щедрая душа, как мы знаем. Особенно к детям.
