Введенный экзамен по русскому языку сократил число учеников-мигрантов в школах
В 2025 году был введен экзамен по русскому языку для детей мигрантов, желающих начать учебу в российских школах, и результат уже налицо — 1 сентября за парты село гораздо меньше ребят, приехавших из Таджикистана, Кыргызстана и других государств. Не знают язык — значит, никакой учебы. Некоторые родители только рады этому новшеству: по их мнению, одноклассники-иностранцы тормозят учебный процесс. Однако есть и другая сторона медали: а куда делись все те дети, которые не пошли в школу 1 сентября? Просто остались дома? О языковом экзамене для иностранцев «МК» побеседовал со специалистами.
тестовый баннер под заглавное изображение
Заслуженный учитель РФ Александр Снегуров уверен: проблема, с которой мы сейчас столкнулись, создалась из ряда факторов и обстоятельств.
— Власти, по разным социально-экономическим, социально политическим причинам, на которых мы не будем останавливаться, допустили в страну множество мигрантов. У многих из этих людей имеются дети. И мы должны, конечно, их обучать. У педагогов никакого другого подхода не может быть. Либо на надо было такую массу людей сюда привлекать, по серым каким-то схемам, черным схемам… Но, так или иначе, дети здесь оказались.
Что мы видим? Есть стремление использовать труд этих людей, но так, чтобы они не приносили проблем. В частности, проблем в виде детей. Их как будто просто не замечают. Эту конструкцию я не понимаю и не принимаю. Но, отойдя немного в сторону, нельзя также не признать, что и рассадить в обычных классах множество детей мигрантов мы не можем. Прежде всего, из-за незнания мигрантами русского языка. Их слабых представлений о культуре России и ее народов, и др. Есть еще психологические особенности, этнические, конфессиональные, препятствующие тому, чтобы просто принять этих детей и посадить в обычные классы. Это не решение вопроса. Либо такое решение, которое приведет к вспышке.
— Уже приводило: к конфликтам, дракам, усталости учителей. Поэтому решение о недопуске детей мигрантов в школы и получило общественное одобрение.
— Да, верно. И мы хорошо видим двойственность этой композиции: «Обучать их надо, не по такой схеме, которая была». Была схема – сажайте их в простые школы и все. На мой взгляд, сажать детей мигрантов надо в специализированные школы, как и это было, например, в Москве. Школы с этнокультурным компонентом в образовании, их раньше было довольно много. И я этим занимался, как специалист по поликультурному образованию. Были у нас школы с татарским этнокультурным компонентом, с грузинским, с литовским, с азербайджанским и т.д. Это не значит, что не было там детей и других национальностей. Вот в школе с грузинском компонентом учились дети 16 национальностей, к примеру. Изучались какие-то дополнительные предметы, история не только российская, но и этого государства, два языка изучались, создавались национальные ансамбли… Строилась серьезная работа на очень хрупком фундаменте. Чтобы создать, организовать и удержать в позитивном поле разный этнический контингент.
— Закрывали такие школы в связи с оптимизацией?
— Да, это все совпало с оптимизацией, примерно в 2015 году. Объединение тогда шло по разным направлениям: с детьми с ОВЗ и задержкой развития, с поведенческими девиациями… Всех, условно говоря, в один класс, в одну школу.
— Выходит, необходимы опять этнокультурные школы или хотя бы классы.
— Конечно. С такими детьми должны работать и логопеды, и специалисты по родному языку. Из Кыргызстана, из Узбекистана, причем предметники, способные и математику, и биологию вести. С языками и каким-то предметными профилям. Иначе, если для галочки сделать, будет то же самое. Какие-то вспышки, драки, жалобы родителей. Вот как сейчас, когда прошли линейки на 1 сентября, были массово недовольны родители в некоторых районах, в Новой Москве. Почему на весь класс три русских фамилии, как будем учиться?
Тут надо понимать, что такие жалобы – не национализм, не шовинизм. В педагогике должен быть разумный порядок вещей. Можно, наверное, все это подверстать и под какую-то нехорошую идею. Но надо понять и учителя тоже. Если в одном и том же классе есть дети, способные дальше программу осваивать, а дети, вновь прибывшие из другой страны, требуют десятикратного повторения материала… И это пример из жизни, кстати. Понятно, что хорошего из этого не выйдет, в обычном классе, в обычной школе.
Сейчас, я бы сказал, что обстановка с мигрантами в школе очень рыхлая, тревожная, взрывоопасная. Педагогически не верифицированная. И это маскировка проблемы.
Своим мнением также поделилась с корреспондентами «МК» Наталья Ремизова, преподаватель русского языка как иностранного:
Прежде всего надо помнить, что статья 78 закона «Об образовании в Российской Федерации» даёт иностранным гражданам и лицам без гражданства право на получение образования. Также уже набили оскомину слова «не то будут болтаться по улице, дикие и не понимающие русских слов». Однако я могу сказать, что, когда еще не было переизбытка иностранных учеников, разрабатывались даже специальные методички по их адаптации. Программа серьезная, ведь русский как иностранный — это сложная система. Для детей-мигрантов рекомендовано разрабатывать индивидуальные образовательные траектории обучения с учётом их возможностей и имеющегося языкового опыта. Могу рассказать о некоторых из них.
Первый — метод проектов. Позволяет детям-мигрантам и их родителям осваивать культурное наследие России: это должны быть картинки, диалоги, наглядные иллюстрации.
Метод диалога. Используется в смешанных группах детей-мигрантов для разъяснения непонятных им особенностей жизни в России, ознакомления с культурными и национальными особенностями разных стран.
Метод ролевых и дидактических игр. Позволяет смоделировать для детей-мигрантов реальные ситуации общения, воспитывает взаимодействие в команде и уважение к чужому мнению, помогает преодолеть неуверенность детей-мигрантов в общении.
Метод театрализации и инсценировки. Способствует принятию иной культуры как детьми-мигрантами, так и российскими детьми.
Метод эмпатии, понимания. Важен при установлении психологического контакта, создании ситуации доверия и психологической поддержки, снятии напряжённости, развитии сотрудничества и диалога между представителями разных национальностей.
Метод учебных дискуссий. Позволяет обсуждать спорные вопросы и их разрешать, учит выражать свои мысли, воспринимать чужую точку зрения, отстаивать свою.
Думаю, уже понятно, что полноценно этими ребятами никто не занимался? Время упущено, мигрантских детей все больше, а тест по русскому осиливают единицы. Плавную адаптацию провести уже сложно, даже если подключатся профильные специалисты. Что ждет этих детей в чужой — во всех смыслах — среде? Дискриминация и травля. Причем, увы, либо «мы их», либо «они нас». Конфронтация неизбежна. Все это ведет к взаимному озлоблению. Кто-то скажет, конечно, что проще выгнать из страны, но не все ж уедут. Останутся самые ушлые, бесстрашные и плюющие на запреты. Останутся исключительно ради заработка для помощи дому, который у них, там, где ему и положено быть — на родине. И как они будут относиться к стране, где даже их детей в школу не берут? Даже не как к временному дому, а как к враждебному лагерю, где главная задача — выжить и заработать. Нам оно надо? Не легче ли нормально и по-доброму учить их детей?
