90 лет назад в СССР была официально легализована новогодняя елка
Доминирующий представитель флоры на данное время – конечно елка. Такие хвойные деревья «поселились» в миллионах квартир и домов, на многих городских площадях и улицах… Ну какое же новогоднее, рождественское торжество без нарядно украшенной зеленой красавицы? А ведь столь привычная сейчас традиция «елочного дизайна» по случаю новолетия появилась в нашей стране не так уж давно – по крайней мере, если сравнивать с тысячелетней историей государства.
тестовый баннер под заглавное изображение
Колючий криминал
Представить заурядное лесное дерево в необычном наряде. До такого фокуса первыми додумались на Западе и уже оттуда это «ноу-хау» перекочевало на российские просторы. Многочисленные специалисты, приезжавшие ради хороших заработков в империю русских царей (значительная их часть была выходцами из германских княжеств), на новом месте жительства не забывали традиций своего «фатерланда» и перед наступлением Рождества ставили в домах еловые деревца, украшая их самыми разными способами. Нашим прадедам иноземная затея пришлась по душе.
В богатых домах Москвы, Петербурга подобный «еловый» обычай укоренился более двух столетий назад. Лесные гостьи сперва имели небольшой размер: ведь их чаще всего намеревались водрузить посреди стола в комнате. Однако к концу ХIХ века новогодняя мода перешла с «мини» на «макси»: теперь наиболее популярными стали елки высотой от пола до потолка.
Появившуюся традицию с выгодой для себя использовали мужики – жители пригородных деревень. Перед Рождеством они привозили телеги, груженые молодыми еловыми деревцами, и торговали таким товаром на предпраздничных базарах, устраиваемых для горожан.
Вплоть до середины позапрошлого века новогодняя елка считалась атрибутом сугубо домашним. Чаще всего ее устраивали родители для своих детей. Зато начиная с 1850-х годов в России очень популярны стали так называемые общественные елки. Эти веселые гулянья организовывались в актовых залах гимназий, в институтах благородных девиц, в дворянских собраниях…
К началу 20-го столетия новогодний праздник, казалось бы, превратился уже для наших прапрадедушек и прапрабабушек в незыблемую традицию. Но…
Первая мировая война вызвала бурные антигерманские настроения, в числе их жертв оказалась и безобидная рождественская елочка, которой припомнили ее немецкое происхождение. Зимой 1914-1915-го Святейший Синод своим распоряжением вообще запретил наряжать елки на Рождество, поскольку они являются «вражеской, немецкой затеей, чуждой православному русскому народу».
Большевики, придя к власти, елку вроде бы реабилитировали, — вон, даже Ленин заезжал в Лесную школу на детский новогодний праздник. Однако через несколько лет в «верхах» мнение на сей счет кардинально поменялось. 100 лет назад, в 1926 году на конференции партактива объявили о том, что ЦК ВКП(б) «категорически осудил устройство в советских учреждениях, равно как и в домах отдельных граждан, так называемых рождественских елок».
Отныне ежегодно в конце декабря советские СМИ вели активную агитацию «против елок». Вот что писала, например, одна из газет в начале 1930-х: «Пора прекратить возмутительное действо, называемое новогодней елкой. Это один из немногих буржуазных пережитков, до сих пор отравляющий околорелигиозным дурманом жизнь взрослым и детям… После празднования многие с трудом выходят на работу, не принося никакой пользы в решающий момент реконструктивного периода в стране…»
А советские поэты старались в меру своих талантов «бить рифмой» по вредной традиции.
«Пахнущих ладаном / Елок не надо нам!» Это еще мягко сформулировано, но вот пример куда более воинственного подхода к данной теме:
«Тот, кто елочку срубил, / Нас грешнее всех раз в десять: / Ведь на каждом деревце / Можно белого повесить!»
Украшенные игрушками и гирляндами хвойные деревца «ушли в подполье». Граждане, не желающие расставаться с полюбившимся праздничным атрибутом, вынуждены были нелегально добывать елки в пригородных лесах, тайком приносить их в дом, наряжать украдкой… И никому, кроме самых близких людей не показывать! Бедолаги, которым не удалось соблюсти конспирацию, рисковали получить массу неприятностей: в лучшем случае пропесочат по месту работы, а в худшем — арестует ГПУ.
Так или иначе, «рождественский саботаж» в стране год за годом продолжался. Тогда в партийном руководстве появилась идея возродить новогодний праздник со всеми традиционными элементами, но придать ему «социалистическую окраску».
Красный Новый год
Осенью 1935 года люди с удивлением читали заголовок в одном из номеров главной большевистской газеты «Правда»: «Давайте организуем к Новому году детям хорошую елку!»
Вслед за тем в парткомы и профкомы предприятий и учебных заведений были разосланы инструкции, где содержались разъяснения, которые следовало довести до сведения трудящихся: мол, Новый год отныне — наш, рабоче-крестьянский праздник, и в нарядной елке не нужно искать никакого враждебного смысла.
Вот так 90 лет назад замечательная традиция вернулась к жителям Советского Союза. По столице ходила молва, что одним из инициаторов «новогодней оттепели» стал председатель исполкома Моссовета Николай Булганин. Но на общесоюзном уровне главным «виновником» возвращения любимого многими зимнего праздника стал другой видный большевик — кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б) Павел Постышев.
Еще год спустя, в декабре 1937-го, появилась «главная елка Страны Советов», — в Москве, в Колонном зале Дома Союзов, поставили 15-метровую красавицу, украшенную множеством игрушек (в Кремль «главная елка» переехала уже во времена правления Н.С. Хрущева).
В условиях характерного для СССР глобального дефицита новогодние пушистые деревца, конечно же, не могли стать исключением.
Лет 50-60 назад купить елку к празднику Деда Мороза было не просто. Проблема подобная касалась даже москвичей. Нет, елочные базары в столице накануне новолетия конечно открывались, но товар, предлагаемый там, как правило, лишь очень отдаленно напоминал классический образ новогодней лесной красавицы. Скорее это были не елки, а палки, реденько утыканные ободранными, даже сломанными ветками. Впрочем, существовала возможность раздобыть куда более симпатичные экземпляры у мужиков, втихаря торговавших возле вокзалов и станций метро нелегально добытыми в подмосковных лесах «правильными» елочками. Но стоила такая контрабанда уже не 3-5 рублей, как на базаре, а все 10-15 целковых.
Существовал также риск и на прохиндея нарваться. В начале 1970-х по городу ходил рассказ, о том, как некий товарищ вечером 31 декабря решил купить заветное деревце. Возле Савеловского вокзала он увидел: парень в обнимку с пушистой елочкой стоит — явный продавец. «Почем?» — «За пятерку отдам». Обрадовавшись подходящей цене искатель новогодней флоры тут же протянул купюру, паренек ее в карман сунул, кричит: «Ну, бери елку!» — и бегом прочь. Гражданин — хвать! — а дерево ни с места. Оно, оказывается, тут, на газоне, растет…
Сталин на веревочке
Первые елочные игрушки появились только в конце позапрошлого века. Это были забавные фигурки, сделанные из картона или папье-маше. Чуть позже начали выпускать и стеклянные украшения — шары, подвески… Практически вся эта красота – импортная и стоила весьма прилично, однако при желании удавалось сэкономить, изготовив елочную «бижутерию» собственноручно. Перед Рождеством во многих журналах печатались специальные лекала для вырезания по ним украшений на елку.
Существовала в царской России и еще одна очень своеобразная категория убранства для рождественского дерева. Предприимчивые кондитеры стали выпускать специальные наборы конфет и орехов в ярких обертках, снабженных кроме того петлями из ниток, чтобы можно их легко развешивать на ветках. Правда, удовольствие это было весьма дорогое: даже небольшой комплект таких съедобных игрушек стоил в магазине рублей 20-30 (по тем временам — месячная зарплата какого-нибудь учителя или почтмейстера!).
В послереволюционной России новогодние аксессуары стали большой редкостью. Очень многое погибло во время Гражданской, в ходе массовых национализаций, раскулачивания, борьбы с контрреволюционными элементами… Однако изобретательные граждане быстро приспособились делать игрушки из подсобных материалов: брали, например, вату, скручивали из нее грибочки, шишки, кукольные фигурки, затем окунали их в отвар льняного семени, чтобы закрепить форму, и раскрашивали акварельными красками… Вырезали снежинки из бросовых кусков целлулоида, фольги…
На еловых ветвях в разные времена красовались разные персонажи. И если в Российской империи пользовались популярностью игрушки, изображавшие рождественские сюжеты – звездочки, фигурки волхвов, пастухов.., то в первые же годы Советской власти перечень этот резко поменялся. Вот, например, как оформили в 1922 году к празднику «Красного Рождества» свою казарму бойцы одного из полков: «посреди стояла большая ветвистая сосна, которая была закреплена в чучеле, изображавшем мировой капитал. На ветках сосны висели проткнутые щепками-штыками куклы Колчака, Юденича, Деникина, Махно и других прислужников капитала…»
После легализации праздника в 1936-м к вопросу о елочных украшениях руководящие инстанции отнеслись очень серьезно. Сразу же было дано строгое указание: шестилучевую Вифлеемскую звезду, венчавшую прежде еловую макушку, надо заменить на «нашу красноармейскую — пятиконечную». Обновили и прочий ассортимент.
«Вместо изображений старцев и стеклянных шаров на елке висят сделанные из папье-маше фигурки красноармейцев, танки, трактора, самолеты…» — писала одна из газет в январе 1937 года. Открывшаяся в Москве фабрика елочных игрушек стала штамповать стеклянные подвески с изображением серпов-молотов, пшеничных колосьев, букв «СССР»… Однако и этой агитпродукции показалось мало.
В конце 1930-х, как выяснил корреспондент «МК», одно из научно-производственных предприятий получило спецзаказ: требовалось разработать технологию изготовления из стекла «портретных» елочных украшений.
Только представьте себе: с помощью штампов делаются стеклянные «висюльки», воспроизводящие по форме головы узнаваемых политических персонажей — скажем, Маркса, Ленина, Сталина, Ворошилова, снабженные вверху проволочными петельками для подвешивания. Потом их раскрашивают соответствующим образом… Однако дальше опытных образцов дело не пошло. Уж слишком «кукольными» получались стеклянные вожди. Но главное — «наверху» вдруг испугались, что голова того же Ильича или Виссарионовича, болтающаяся на нитке среди еловых ветвей, может вызвать у граждан нежелательные ассоциации. Впрочем елочные шары с изображенными на них портретами руководителей СССР все-таки выпустили.
Через несколько лет после войны в продаже появились украшения особого вида. Эти шары, фигурки, подвески могли светиться в темноте! Необычный эффект достигался за счет того, что стеклянные игрушки покрывали так называемым «светосоставом постоянного действия». Новинка шла в магазинах нарасхват. Несколько поколений советских граждан любовались таинственным мерцанием таких елочных украшений, даже не подозревая, что эта красотища представляет угрозу здоровью: ведь светосостав изготавливался на основе солей радия, о вредном излучении которых тогда еще не знали!
