За деньги — да
Новый год закончился, забудьте. А с ним и все премьеры этих зимних больших каникул. Ну, нет, хочется послевкусия на самом-то деле, прелести воспоминаний и грусти разочарований. Конечно, надо жить дальше, но то, что было с 1-го по 13-е, не забудем, не простим. Вот поэтому еще раз о главном.
тестовый баннер под заглавное изображение
«Невероятные приключения Шурика» — наверное, ничего главного тут как раз нет. Очередная киношка, мюзикл по мотивам. В хедлайнерах опять Леонид Гайдай, великий советский комедиограф. Каждый год «комедианты» выдают на-гора что-нибудь из его шедевров, переделывая, конечно, это по полной программе. Но всё равно с любовью к мэтру, бережным отношением к тому, что он сотворил. До этого мы видели уже «Небриллиантовую руку», «Иван Васильевич меняет всё», и вот наконец дошли до «Шурика».
Дошли и, по-моему, провалились. С другой стороны, на полном серьезе такой «выдающийся» синематограф оценивать не стоит, не дорос, не заслужил. Ну, потому что это просто фон к праздничному столу, не более. А вот так, по чесноку, вникая в детали, раздавая оценки — на это способны одни только телекритики, не более. Но и не менее, да.
Провал — звучит слишком громко, совсем не гордо. Они же опять хотели как лучше. Да, не «Старые песни о главном», не повторяется такое никогда. Но раньше-то почему-то получалось. Особенно год назад, с «Иваном Васильевичем». Тогда даже без Киркорова, которого отменили за голую вечеринку и еще на тот момент не простили (а он должен был, напомню, играть не кого-нибудь, а самого Петра Первого), вышло, можно сказать, великолепно. Отряд не заметил потери бойца, Петербург поменяли на Париж, Киркорова на Кологривого, и пошли себе дальше. Но самое главное, что тогда у них получилось — это второй план, новый смысл, то, что мы любим. Не все, само собой, многие отвыкли, упростились, поэтому больше ничего уже не ждут. А я жду.
Вот там, к примеру, мы услышали Сергея Лазарева на французском, перепевающего «Седую ночь». Памяти Юрия Шатунова. И сделали это так стильно, с абсолютной любовью к Юре. Или когда Баста через речитатив превратил в рэп замечательный советский хит «Прекрасное далёко» из «Гостьи из будущего». И здесь получился новый план, драматический на самом деле, о том, как не сбывается надежда. Или высказывание всё той же Алисы о том, что «хватит изменять свое прошлое, давайте уже жить будущим». Вы понимаете, о чем я?
А здесь, в «Шурике», ничего этого не было и в помине. Просто гэги, цитаты, да не из одного «Шурика» как раз. Если «Небриллиантовая рука» и «Иван Васильевич меняет всё» — моноспектакли, основанные на реальных событиях одного конкретного гайдаевского фильма-комедии, то здесь нарезали, напороли целый винегрет. Ну или применительно к новогодью салат оливье: вот вам колбаска, соленые огурчики, картошечка, горошек, майонезик. То есть кроме «Приключений Шурика» были абсолютно все, кто только мог — и из «Иронии судьбы», «Служебного романа» (кстати, здесь как раз довольно весело в исполнении Павла Воли-Новосельцева и его красавицы мымры Ляйсан Утяшевой), абсолютно все комедии Гайдая да плюс еще американские хиты в виде «Форрест Гамп», «Дьявол носит Прада»… Вот такой компот из оливье, когда много шума и ничего. Один сюжет наскакивает на другой, бежит вприпрыжку за третьим, отчего стиль-то как раз размывается. Всё вам шуточки, а почти не смешно, по поверхности как-то. Одна лишь игра в угадайку выходит: а это кто? Нет, такой хоккей нам не нужен.
Впрочем, были прикольные моменты. Вот Филипп Киркоров, уже прощенный во всех местах, отыгрался в этот раз за прошлогоднее обнуление. Здесь он стал Филей Болгарским вместо Николы Питерского из «Джентльменов удачи». И когда вот этим своим неповторимым напевным голоском произносит: «Послушайте, деточка, а вам не кажется, что ваше место возле параши», действительно становится смешно. Ну да, на противопоставлении. То есть Филя в роли пахана — то еще чудо в перьях. Хотя потом зачем-то спел «Дельтаплан» из прошлого века. Но перепеть Леонтьева — это утопия.
А лучшей была… Вы не поверите, но это Лариса Долина. Она с таким смаком, страстью, просто крутейшим образом перепела Инстасамку с ее «За деньги да» — такое не забывается. На всякий случай я послушал то же самое в исполнении автора, пресловутой Инстасамки. И что? Ничего, вообще никак, ни слуха, ни голоса. Зато Долина сделала из песенки конфетку. А ведь ее хотели запретить, вырезать, отменить. Ох, уж это мы умеем. Не только мы, весь мир сошел с ума. Слава богу, ума хватило, Долину оставили, да еще в конце сделали сугубую надпись: «Клип создан под воздействием мошенников». Ну здорово же! И вот вам второй смысл как раз. Ведь как к ней ни относись, но Лариса — певица милостью божьей, правда.
А в общем, извините, в оценке этого фильма я был слишком серьезен. Ну, профессия обязывает. А ведь неправильно это: должна же быть скидка на Новый год. За деньги — да.
О ЖВАНЕЦКОМ С ЛЮБОВЬЮ
В Новый год на федеральных каналах показали аж три программы про Михаила Жванецкого. Это как крик души: не забывайте. Не снижайте планку, думайте, мечтайте, смейтесь, но с умом, с честью и совестью. Да, как бы пафосно это ни звучало.
У Жванецкого так и было: имей совесть и делай что хочешь. Федеральные каналы, Первый и Второй, вспомнили о своей миссии. Да, я про разумное-доброе-вечное. Они, телевизионщики, тоже хотят, чтобы их уважали.
Кто-то скажет: прикрылись Жванецким. Нет, нет и нет! На самом деле, если есть еще в людях что-то лучшее, хорошее — вот это Жванецкий. Для тех, кто понимает, конечно.
На Первый Евгений Гришковец позвал больших артистов, сегодняшних стендаперов и даже одного огромного депутата Николая Валуева, они и читали Жванецкого. Первого января, представляете?! Сразу после Нового года. А потом, в ночь, у Валерия Сюткина была Наташа, жена Михаила Михайловича (никак не могу произнести вдова…) Они вместе вспоминали, Сюткин пел свои песни для Наташи и для Михал Михалыча, для них обоих…
А на «России» опять повторили «Одесский пароход». Вот так режиссер Сергей Урсуляк объяснился в любви к Жванецкому. Когда-то этот фильм ругали, не принимали, а на самом деле сделано так тонко, изящно. Вот вам и Машков, и Чулпан Хаматова, и Роман Мадянов с Сергеем Пускепалисом светлой памяти, Сергей Гармаш… А в конце он сам, Михаил Жванецкий, спускается по ступенькам своего одесского домика. Уже с трудом… А потом оборачивается ко всем нам, к своим персонажам, к этой так красиво прожитой трудной жизни. И уходит…
* * *
И, конечно, в этом фильме был Игорь Золотовицкий. Не мог не быть. Потому что жил по Жванецкому, чувствовал по Жванецкому, играл, как Жванецкий завещал. Это был человек Жванецкого, да.
Знаете, одна из прелестей журналистской работы — это общение, встречи, разговор по душам. Я очень любил делать интервью. Встретился почти со всеми, с кем хотел. Это счастье!
Но есть люди, с которыми так хотелось, но не успел, не получилось, не сошлось. Это Зиновий Гердт, Ролан Быков, Кирилл Серебренников (слава богу, живой и здоровый, но уже не в России), и он, Игорь Золотовицкий. Я просто знаю, ощущаю всей душой, какое бы получил удовольствие от этого общения. Вот чувствовал этого человека на расстоянии, на дистанции. Не получилось, не сошлось. Как жаль…
