В первые дни нового года принято подводить итоги и строить планы. Но как строить будущее, если сам фундамент нашей жизни — работа, общение, личное пространство — необратимо изменился? Пандемия COVID-19 стала глобальным экспериментом, который пересобрал реальность. Эксперты в области психологии, социологии и образования помогают осмыслить этот трансформационный опыт.
тестовый баннер под заглавное изображение
Работа: офис умер? Да здравствует свобода и ответственность!
Пожалуй, самые очевидные и фундаментальные изменения произошли в сфере труда. Удалённая работа из экзотики превратилась в норму для миллионов. Психолог Елена Лебедева подробно анализирует этот сдвиг:
«Давайте начнем с работы. Изменились представления о работе кардинально. Именно пандемия подарила миру удаленку в том большом объеме, в котором она сохраняется до сих пор. И это, наверное, здорово, потому что для многих людей это стало таким новым витком и в карьере, и в работе. И это стало отличным технологическим, техническим прорывом для освоения интернета и его возможностей. Ведь изначально, когда это придумывалось, если посмотреть на идеи, которые были отражены в 60-70-е годы в научной фантастике, основные идеи касались как раз человеческого взаимодействия и возможностей культурного просвещения. И как раз пандемия стала такой очень хорошей точкой возвращения к первоначальным идеям. Появилось хорошее практикообоснованное понимание того, что совсем не обязательно находиться в одном и том же месте для того, чтобы совместно что-то создавать. И в этом отношении я считаю, что пандемии надо сказать огромное спасибо».
Она также отмечает социальную значимость этого перехода: «А для людей с ограниченными возможностями, я сейчас не только про здоровье, а допустим, для людей, которые живут не в столице, но могут работать в крупной корпорации. Я сейчас про молодых родителей, которым дети не дают возможность выезжать на работу. Но зато такие родители могут работать удаленно. И это действительно расширение возможностей в самом хорошем понимании этого смысла».
Однако новая свобода требует новой дисциплины. Карина Шагиахметова, тренер неформального образования, предупреждает о подводных камнях: «Что ещё примечательно… дистанционная работа, работа в изоляции. И это круто, это тренд… Но есть и минусы удаленной работы — смытый график, смытый режим жизни, ведь ты работаешь в любое время. И тут должна быть у человека самодисциплина. И она нужна экспертного уровня, потому что ты должен четко понимать, даже если ты работаешь удаленно и работа всегда с тобой, что должно быть время, которое нужно посвятить себе, близким, друзьям. То есть тут важно границы свои выстраивать».
Студент Даниил Андропов подтверждает, что такой подход «увеличивает в той или иной мере продуктивность», но главное — грамотно им распорядиться.
Дружба и отношения: проверка на прочность и «обнуление»
Изоляция стала мощным социальным фильтром и временем для глубокой рефлексии. Елена Лебедева описывает этот феномен:
«То, что касается дружеских отношений. Период локдауна дал невероятную возможность, наверное, это было бы просто сложно представить в какой-либо другой ситуации, познакомиться людям заново с самими собой. Потому что так мы были закручены вот в этой цепочке «дом-дорога-работа-дорога-дом». А тут дорога потерялась, а где-то и работа потерялась. И какой-то период времени тебе нужно быть самим с собой… И для многих это была огромнейшая возможность познакомиться заново с собой, с теми людьми, с которыми ты живёшь в одной квартире, и понять, хочется ли дальше жить именно с этими людьми или нет… И опять же появилось хорошее очень осознание, с кем я хочу общаться, а с кем я не хочу общаться. О ком я скучаю, кого мне нужно видеть хотя бы изредка, и кого я видеть вообще не хочу, и мне не жалко, что я их не вижу… Это такой момент, который прям дорогого стоит. В каком-то смысле это точка обнуления».
Этот процесс стал серьезным испытанием для отношений. Ирина Крохмаль, психолог и социолог, описывает это как проверку на «психологическую и внутреннюю стойкость»:
«Когда ты ходишь на работу, ты дома с мужемженой встречаешься один-два раза в день: утром и вечером. А когда целый день сидишь, 24 на 7 в одном пространстве, начинаешь понимать, что муж или жена далеки от идеала, как это раньше казалось. И вот эта вот вся дичь, она начинает вылезать наружу… И вот в период изоляции как раз проявился весь «букет» качеств человека… Поэтому произошло очень много разводов… То есть это проверки жизни, это постоянная проверка и сдача каких-то экзаменов именно на вашу психологическую и духовную зрелость. И кто-то выдержал, а кто-то не прошел экзамен».
Но парадоксальным образом дефицит живого общения обострил его ценность. Карина Шагиахметова наблюдает: «Когда мы вышли обратно «в мир», работая с трудными подростками, я вижу, как они наоборот говорят о желании встретиться, поиграть или провести время вместе… А значит, что мы 100% научились больше ценить близких, ценить свое окружение, ценить время с близкими, что очень важно». Даниил Андропов, работая волонтером-психологом, увидел, как «людям не хватает вот этого самого общения… Людям не хватает банального человеческого разговора».
Личные границы: мое тело — моя крепость
Пандемия сделала личные границы — и физические, и психологические — предметом всеобщего осознания. Елена Лебедева подробно останавливается на этом аспекте:
«Что касается личных границ человека, то, наверное, лучше всего действительно здесь работает страх за свою жизнь и за свое здоровье. И как желание сохранить свои физические границы, это прям стало таким большим маркером, стала социальная дистанция. С кем я хочу обниматься и целоваться при встрече, с кем не хочу. Детей перестали насильно заставлять обниматься… Здесь наконец-то это прекратилось, и появилась возможность выбирать, насколько близко физически можно подпустить того или другого человека. И в этом отношении оно, конечно, прекрасно с точки зрения психологических границ… Тема границ стала очень активно звучать именно после пандемии».
Этот принцип перенесся и в организацию рабочего и личного времени. Карина Шагиахметова делится личным правилом: «Наш рабочий день с 10 утра до 6 вечера. И он может затянуться лишь на час, не больше. Потом мы стараемся не отвечать на рабочие вопросы, не обсуждать их через мессенджеры, через телефоны. То есть мы понимаем, что надо находиться с семьей, друзьями, находить время на себя, на своё хобби». А для восстановления после перегруженности общением теперь в ходу иная норма: «например, хотя бы в субботу я должна молчать… мне хочется тишины… И время тишины теперь — это норма».
«Нормальности не существует»: уроки гибкости
Главный вывод, который можно сделать спустя годы, — понятие «норма» стало крайне подвижным. Карина Шагиахметова формулирует это четко: «Нормальности не существует. У меня есть такая версия, такое мнение, потому что все относительно… Но прошел год, прошел второй. И для нас это стало нормой. Мы вышли в офисы. Но теперь то, что для нас было нормой, опять для нас стало диким… И вот поэтому понятие «норма» менялось».
Пандемия заставила человечество пройти через серию тяжелых, но важных экзаменов, обострив как негативные, так и позитивные тенденции. Ирина Крохмаль отмечает: «В этот период люди поняли, что они все-таки любят. И во многих странах они сплотились. Осознали, что жизнь – это бесценный дар… Люди более внимательно начали относиться к здоровью своему. Многие бросили пить, курить. Это тоже плюс».
Новый год приходит в мир с новыми правилами. Гибкость, осознанность в выборе круга общения, умение выстраивать границы и балансировать между цифровой свободой и живым контактом — вот навыки, которые мы вынесли из испытания изоляцией. Это не возвращение к старой «нормальности», а шаг к более зрелому и осознанному существованию, где ценности, личное пространство и человеческая связь имеют первостепенное значение.
