В Британии выставили на аукцион шейные кандалы эпохи рабства
На аукционе антиквариата в Британии продают шейные кандалы, которые носили в прошлом рабы. Член парламента от лейбористской партии Белл Рибейру-Адди говорит, что на эти предметы коллекционирования «следует смотреть с ужасом», обвиняя устроителей торгов в «наживе на рабстве».
тестовый баннер под заглавное изображение
Аукцион антиквариата, на котором продавались сети, связанные с порабощением африканцев на Занзибаре, был обвинен в “получении прибыли от рабства”, пишет The Guardian.
Шейные кандалы, связанные с торговлей порабощенными людьми в Восточной Африке, где доминировали арабы-оманцы, которая прекратилась после сопротивления африканцев и давления Британии в конце 19 века, выставляются на продажу Шотландии.
Аукционист Маркус Солтер из Cheeky Auctions уверяет, что он хотел, чтобы история столкнулась с продажей “деликатного артефакта”, и не хотел никого обидеть. Но депутат от лейбористской партии Белл Рибейру-Адди, возглавляющая многопартийную парламентскую группу по возмещению ущерба африканцам, заявила, что торговля такими предметами означает, что люди “продолжают получать прибыль от работорговли”.
Кандалы, датированные 1780 годом и оцененные примерно в 1000 фунтов стерлингов, входят в число предметов, выставленных на аукцион под названием “Бросающий вызов истории”.
Маркус Солтер сказал, что продает цепи от дилера, чей отец владел ими в течение 50 лет, добавив: “Что бы ни случилось, на этом где-то будут заработаны деньги”.
Аукционист утверждает, что если бы этот предмет был передан в дар музею, его можно было бы “положить на хранение и никогда больше не видеть”, и что красное дерево, связанное с рабством, продавалось и использовалось без споров.
“Я думаю, что важно не расстраивать и не оскорблять, а шокировать людей, чтобы они узнали всю правду, — сказал Солтер. — Есть определенные вещи, которые нам запрещено продавать на аукционе. Мы должны были уточнить у платформы, с помощью которой мы продаем, можем ли мы это сделать. Они считают рабские цепи историческим артефактом, поэтому мы можем продавать их. У нас были люди, с которыми мы никогда не встречались, которые говорили, что они нас бойкотируют. У нас были люди, которые обучали нас, а мы обучали их. Были и другие, которые просто не соглашались.”
В 2024 году эксперт по антиквариату Ронни Арчер-Морган отказался оценивать браслет из слоновой кости, связанный с порабощением.
Рибейру-Адди говорит об этих кандалах: “Если бы их поместили в музей, я бы поняла, но покупать и продавать их как диковинки – это то же самое, что люди делают, когда речь заходит о человеческих останках: относятся к ним как к коллекционным экспонатам, к чему-то, что можно фетишизировать, а не как к предметам, которые должны быть выставлены на всеобщее обозрение. смотрели с ужасом. Почему вы продаете это с целью получения прибыли? Если только вы не пытаетесь воссоздать историю порабощения, извлекая выгоду из чего-то, что использовалось для причинения боли и угнетения. У нас есть люди, которые пытаются привести веские причины для того, чтобы продолжать получать прибыль от работорговли, – вот и все, на что это похоже”.
Цецилия Дэнс, юрист лондонской юридической фирмы Wedlake Bell, консультировала по вопросам реституции произведений искусства, похищенных нацистами. Она сказала, что не может комментировать аукцион, но что “нет конкретного закона, запрещающего” торговлю предметами, связанными с рабством.
Дэнс добавила, что “забота об общественных интересах” – пожертвование, продажа или долгосрочный заем музею, имеющему связи с пострадавшими сообществами, — была бы “идеальным способом управления” предметом, связанным с рабством: “Торговля произведениями искусства достигла такого уровня, что, если есть какие-либо признаки того, что предмет мог быть разграблен во времена нацизма, никто не хочет его покупать. Вероятно, это только вопрос времени, когда эти этические рамки распространятся на предметы, связанные с порабощением, потому что вы рискуете превратить травму в товар, даже если продажа абсолютно законна. Общественное мнение определенно склоняется в пользу реституции.”
