В России упростят правила использования агродронов массой свыше 30 кг
Перед многими участниками СВО после возвращения домой встает вопрос: как жить после фронта? Чем заниматься и зарабатывать на жизнь? Немало ветеранов спецоперации проявляет интерес к сельскому хозяйству. Тем более, что в агробизнесе стали активно применяться беспилотники. «Раз за ленточкой имел дело с дронами, то и на гражданке справлюсь», — думают бойцы, но на практике не всё так просто. Что нужно сделать, чтобы с поля боя участники спецоперации приходили трудиться на русское поле, а над фермами кружили мирные железные птицы, — «МК» рассказали зампред комитета Госдумы РФ по аграрным вопросам Юлия Оглоблина, военный летчик, руководитель учебного центра БПЛА Олег Емельянов и ветеран СВО, атаман казачьего общества Липецкой области Павел Печерских.
тестовый баннер под заглавное изображение
«Серые» железные птицы»
— Глава Минпромторга Антон Алиханов не так давно заявил, что Россия не уступает мировым стандартам в области использования беспилотных авиационных систем. Какова динамика спроса на беспилотники в сельском хозяйстве?
Ю. О.: Спрос на использование беспилотников в сельском хозяйстве растет. Если посмотреть в целом рынок гражданских БПЛА и услуг, то в прошлом году он составил 34 миллиарда рублей, в их числе и услуги в сельском хозяйстве. Стоит планка к 2030 году увеличить услуги по использованию БПЛА, чтобы эта цифра достигла 21 миллиарда рублей только в агропромышленном комплексе. К 2030 году планируется внедрить 10 тысяч агродронов. Однако, по данным Росавиации, в России зарегистрировано всего лишь 150 агродронов на всю страну. Но в реальности эта цифра перешагнула порог в две тысячи БПЛА.
— Большинство беспилотников летают в серой зоне? Почему так вышло?
Ю.О.: К сожалению, законодательно мы не успеваем выстроить правовое поле. Многие используют «серые» беспилотники, поэтому задача сейчас — упростить требования, чтобы легально можно было использовать беспилотники в сельском хозяйстве. Тогда мы увидим чёткую статистику.
— В период проведения СВО во многих регионах введены ограничения или запреты на полеты. Как агродронам летать в таких условиях?
О.Е.: В 28 регионах нашей страны действуют экспериментальные правовые режимы. Они были введены, чтобы упростить полеты. Например, по состоянию здоровья в рамках этих экспериментальных правовых режимов внешний пилот должен соответствовать критериям водителя категории «Б». Тогда он на законных основаниях проходит обучение, получает свидетельство внешнего пилота и выполняет полёты также абсолютно законно. Дать людям законный путь выполнения полётов крайне важно. Это должен быть понятный, простой, чёткий путь. Запрет в данной ситуации приведёт к тому, что люди всё равно продолжат летать, но о них не будут знать. Они привыкнут, выработают паттерн поведения летать в запретной зоне. Это абсолютно неправильно. Исходя из безопасности полётов, исходя из того, что они привыкнут прятаться, нужно научиться действовать по закону. Не знаешь, как действовать, действуй по закону.
«Новая высота для агродронов»
— Вскоре после введения экспериментальных правовых режимов на разных экспертных площадках стали звучать сомнения в их жизнеспособности. Сейчас эксперименту уже полтора года, каковы результаты?
О.Е.: Экспериментальные правовые режимы работают. Мы видим бурный рост авиахимобработок законных в тех регионах, где они введены. И я думаю, что стоит рассмотреть вопрос разрешения выполнения полётов в тех регионах, где ограничено использование воздушного пространства. Это западные и южные регионы. Дело в том, что агродроны выполняют полёты на предельно малых высотах. При организации правильного взаимодействия с органами местного самоуправления и органами единой системы организации воздушного движения агродроны, выполняя полёты где-нибудь в Краснодарском крае, не принесут беды, а пользы принесут очень много.
— У простых граждан наверняка возникнет вопрос: если сейчас всё подчинено интересам безопасности, неужели нельзя с агродронами подождать до окончания СВО? Павел, вы ведь в прошлом фермер. Почему применение агродронов так важно?
П.П.: В данный момент самая основная моя задача, как и большинства в наших Вооружённых силах, — мы сбиваем вражеские беспилотники. Я занимаюсь сейчас подавлением и сбитием вражеских беспилотников. Но на самом деле развитие беспилотных авиационных систем и их применение в сельском хозяйстве началось задолго до СВО и почти каждый год увеличивалась. Просто с началом СВО вся страна поняла, что такое БПЛА. Спецоперация дала мощный толчок к развитию беспилотных систем. Не только летательных, авиационных систем, а вообще беспилотных систем — и морских, и наземных. Сейчас они очень активно развиваются. В сельском хозяйстве с применением БПЛА возможна не только химобработка, но и мониторинг, анализ полей. Это позитивно сказывается на увеличении урожайности. Раньше люди все делали вручную, они должны были совершать обходы поля. Нужно была больше специалистов, а сейчас можно один дрон поднять в небо.
— Если есть экспериментальные правовые режимы, в которых всё попроще, как обстоят дела в остальных регионах, где эти режимы не введены? В чем там сложности?
Ю.О.: Когда мы собирали большое широкое обсуждение на площадке аграрного комитета Государственной Думы в конце прошлого года, были озвучены практики регионов. Основная сложность в постановке на учёт БПЛА с массой более 30 кг. Все говорили о том, что в правом поле это очень долго, такой беспилотник приравнен к самолету. С БПЛА легче 30 кг проблем нет. Но если мы говорим про сельское хозяйство, нам нужны большие дроны, чтобы площади полей обрабатывались больше. И сейчас принято решение с Минтрансом и Росавиацией упростить эти требования в целом, чтобы беспилотники можно было ставить на учёт через «Госуслуги» в течение 5 дней. Эта работа ведётся, правительство обещало в этом году в этой части всё упростить. Также существуют серьёзные требования со стороны Роспотребнадзора, но ведётся работа в части сокращения защитного расстояния от населенных пунктов при обработке пестицидами с использованием БПЛА с двух километров до 700 метров. Обработка с помощью БПЛА проходит на более низком расстоянии чем авиобработки и более точное внесение препаратов, поэтому важно сократить защитную зону без причинения вреда здоровью жителям. Также необходимо дать возможность приготовления и загрузки в БПЛА рабочих растворов непосредственно возле границы обрабатываемого участка. При авиобработках нельзя заправлять самолет препаратами рядом с полем, для БПЛА будет сделано послабление.
«Сначала сбей, потом разбирайся»
— Почему для агродронов так много ограничений?
Ю.О.: Потому что массово их не использовали, никто этим не занимался. Сейчас смотрят нормативную базу гражданской авиации, а там серьезные, трудновыполнимые для БПЛА требования. Как правильно Олег сказал, агродроны летают ниже, у них совершенно другая сфера использования. Мы отправили протокольные поручения в правительство как раз по упрощению действующих норм, чтобы отдельная нормативная база появилась по использованию БПЛА в сельском хозяйстве. И что касается здоровья, потому что требования к внешним пилотам тоже существенны. Нам нужно брать за основу те экспериментальные правовые режимы, которые работают в регионах, и переводить их на федеральный уровень, чтобы они стали общероссийскими.
— У меня как у простого гражданина сразу возникает вопрос: когда в небе что-то летит на сверхмалой высоте, мне сразу же становится интересно: а оно чьё? Наше или не совсем? Как это идентифицировать? И как обычному гражданину понять, агродрон летит или не «агро»?
П.П.: Коллеги подтвердят — чтобы запустить что-то в небо, нужно пройти много согласований. Хотя в армии дрон надо сначала сбить, а потом уже выяснять, чей он — наш или не наш. На самом деле сейчас вводится система распознавания «свой-чужой». Мы пытаемся навести порядок с согласованием планов полётов, чтобы сократить нынешний двухмесячный этап прохождения.
— Чтобы запустить в небо агродрон, который опылит поле от вредителей, нужно два месяца потратить на согласования?
П.П.: Представьте себе, да. Это же согласование и с Росавиацией, и с ФСБ, с Минобороны. Это куча ведомств, нужно со всеми согласовать, а срок обработки поля — от двух до пяти дней. Было бы хорошо хотя бы за два часа предупреждать, а не за два месяца. Заранее, в начале года предоставить план полётов. А потом уже за несколько часов сообщить: «Наш дрон сейчас вылетает, будет работать над таким-то полем столько-то времени, а потом уйдёт на другое поле». Это будет значительно проще.
«С таким в разведку бы пошел»
— Еще очень важный, едва ли не ключевой вопрос, — как мотивировать наших ветеранов СВО идти работать в сельское хозяйство. У многих, кто возвращается, инвалидность, кто-то возвращается без конечностей. Многие сталкиваются с ПТСР.
О.Е.: Ребятам, которые приезжают оттуда, нужно показать возможность. Показать, что они нужны обществу, что они востребованы и что они — личности. Мой опыт показывает, что ни в коем случае человека, который получил травму и инвалидность, нельзя жалеть. Нужно ему помогать. Ему нужно показать именно возможности. И надо это сделать своевременно, не затягивая. Человека с ПТСР нужно брать в оборот в течение полугода. Мы в своей организации попробовали внедрить практику с полным погружением в работу. Может быть, даже без скидок на то, что у человека нет ноги или другие жизненные проблемы. Нужно дать человеку ценности, жизненные смыслы. Он начинает мыслить развитием, он видит, что развивается. Мы начали внедрять программу обучения управлением тяжёлыми дронами с 2022 года, с начала 2025 года адаптировали её для инвалидов, в том числе колясочников. На программе по обучению инвалидов мы нисколько не зарабатываем, очень помог запустить её Центр развития культуры и инноваций при поддержке Фонда президентских грантов. За счёт полученной поддержки, не только обучение, но и проживание с питанием в процессе обучения полностью бесплатны. И мы видим, насколько у таких ребят глаза горят. А мы понимаем нашу задачу. Не все ребята пойдут работать именно на агродронах в поле, но мы им подсвечиваем отрасль. Потому что в этой отрасли очень много интересных применений в точном земледелии. Это не обязательно полёты в поле, в первую очередь, это организация экосистемы точного земледелия в сельскохозяйственном предприятии.
— Работать с агродронами чаще хотят ветераны, которые сами родом из сельской местности?
О. Е.: Как правило, люди, которые к нам приезжают, — из малых городов и сельской местности. Им надо адаптироваться там, где они сейчас проживают, где проживают их родители. Это очень хорошая сфера для адаптации. Честно говоря, такие классные ребята приезжают, на самом деле! Смотришь на них, думаешь: с таким в разведку бы пошёл. Именно инновационное сельское хозяйство, точное земледелие даёт отличную возможность развиваться, быть востребованным в своих регионах, не уезжая в крупные агломерации. И как бы громко ни звучало, маме этого пацана, получившего инвалидность, не нужно, чтобы ему пенсию на 5000 рублей больше платили. Ей надо, чтоб он утром умчался на интересную ему работу, а приехал вечером или послезавтра вечером. Чтобы он в движухе был. Иногда я ребят-колясочников, которые у нас учатся, спрашиваю: «А как ты вот это будешь делать?» Он говорит: «Да я вот так сделаю, и вот так». То есть людям нужно просто дать импульс, и тогда всё это работает.
«Посттравматика не любит ждать»
— И все-таки, как же быть бойцам, которые получили очень тяжелые ранения? По статистике Минтруда 80% тяжелых ранений в зоне СВО – это травматическая ампутация конечностей. Такая инвалидность не преграда для управления агродронами?
О.Е.: Экспериментальный правовой режим позволяет работать в поле на агродронах в том числе и инвалидам-колясочникам. Там нормы по состоянию здоровья очень лояльные введены. Необходимо, чтобы работали верхние конечности и отсутствовали общие поражения нервной системы и психики. Что такое вообще любой экспериментальный правовой режим? Это подготовка нормативной базы для федерального законодательства. Очень важно, чтобы те наработки, которые в ЭПР были введены, реализовались именно в федеральном законодательстве, не затягиваясь. Потому что посттравматика не любит, когда она запущена. Нельзя ждать, что этот вопрос будет решен когда-нибудь потом. Да, сейчас в каждом регионе создаются реабилитационные центры. Но не менее важно подхватить человека после реабилитационного центра и дать ему направление в новую профессию, которая будет ему интересна в его родном регионе. Очень важно, чтобы руководители агропредприятий увидели очевидные плюсы работы с ребятами с ограниченными возможностями состояния здоровья. Как правило, эти люди готовы работать именно в родном регионе, районе, селе. Они высоко мотивированы. И руководители таких предприятий, фермеры будут подпитываться энергетикой своего сотрудника, который живёт новой профессией, отдаётся ей полностью, трансформируя сельхозпредприятие в более инновационное. Я уже не говорю, про социальную ответственность предприятий к жителям ближайших населённых пунктов, необходимость поддержки ребят. А жители сёл, и тем более родители пацанов, точно скажут «спасибо». Не всё в этой жизни меряется количеством заработанных денег.
— В зоне СВО ребята обсуждают, чем будут заниматься, когда вернутся домой? Планируют будущее?
П.П.: Я сам из Липецкой области, и вот у нас по статистике 80% ребят, которые находятся сейчас в зоне боевых действий, — это ребята из села, которые потом вернутся в сельское хозяйство. Почему мы рекомендуем активно включаться в тему беспилотников крупным фермерам, агрохолдингам? Потому что мы понимаем, что сейчас рабочих рук не хватает. Кадровый голод есть. Поэтому надо сейчас, на самом старте, начинать уже готовиться, внедрять эти технологии, потому что от этого мы не уйдём. За беспилотниками будущее.
— Существует ли обучение управлению беспилотниками на государственном уровне, или пока это всё исключительно частная и общественная инициатива?
Ю.О.: Наконец началось движение в плане обучения и по линии Министерства просвещения, и в школах, и в колледжах открываются учебные классы по управлению дронами. Понятно, что там нет акцента на использовании их в сельском хозяйстве, но я считаю, что это тоже важный шаг — заинтересовывать школьников, дать базовые знания. В аграрных профильных вузах тоже начали появляться образовательные программы. Но здесь очень важно, чтобы они были действительно доступны для ветеранов СВО. Мы постарались в прошлом году запустить такой пилотный проект вместе с Мичуринским аграрным университетом. Подключили Минтруд, потому что у них есть финансирование на переобучение ветеранов СВО, но случилась очень сложная волокита через регистрацию на портале «Работа в России», поскольку там нужно получить согласие от потенциальных работодателей. Не все ветераны справились с этим в срок. Поэтому здесь мы тоже договорились донастроить систему и, конечно, важно поддерживать также частные инициативы.
