Об аранжировках, ресторанах и фирменной ауре Пенкина
В феврале Сергей Пенкин отмечает 65-летие и по поводу круглой даты заглянул на «Звездную кухню «МК». На начавшийся год у артиста немало планов, о которых он рассказал во время трансляции эксклюзивного интервью. А еще остановился на модных аранжировках, актерстве на сцене, выступлениях в ресторанах и фирменной ауре Пенкина.
тестовый баннер под заглавное изображение
— Новый год начинается с настоящей экспансией в российские чарты музыки сделанной с помощью искусственного интеллекта. И судя по прогнозам, такой продукции будет все больше. У вас нет по этому поводу опасений?
— Никаких. Я уверен в себе, и в том, что живые концерты — это хорошо. Ты где-то можешь не попасть в ноту, не допеть, микрофон вдруг зафонит. Это живой концерт, где все по-настоящему. Я не люблю использовать ушные мониторы. Мне больше нравится когда они стоят на сцене, чтобы чувствовать зал, слышать и себя и оркестр и зрителя. Кто-то кашлянул, кто-то чихнул, кто-то крикнул, кто-то во время какой-то песни свистнул — это же здорово.
— Те, кто ходят на ваши концерты многие годы могут сказать, что в прежние времена в зале было много тех, кого называют дамами бальзаковского возраста. Тем не менее, это женщины легкие на подъем, не жадные на цветы и аплодисменты. Со временем публика меняется?
— Я люблю очаровывать людей. Мне нравится когда аплодисменты по ходу концерта становятся все громче, и мне нравится, что у меня появляется новая публика. Это люди от двадцати пяти лет. Возможно они узнали меня когда я озвучил снеговика Олафа в «Холодном сердце». И вот приходят посмотреть какой Олаф в жизни.
— Можно предположить, что участие в озвучке этого голливудского мультфильма стало для вас необычным опытом. Вы всегда сам себе хозяин, а там не предусмотрено отклонение от четких инструкций…
— Да, было сложно, но и очень интересно. У меня вообще всё не так, как у других. Я просил, чтобы в студии не выводили на экран сам мультфильм, и я мог бы импровизировать. Мне разрешали добавлять свои слова, как это в свое время дозволялось Фаине Раневской. Она же всегда была в эпизодических ролях, но они, как правило, запоминались. Так и со снеговиком. Поэтому мне понравилось.
— В ближайшее время должен появиться альбом, на котором ваши известные песни прозвучат в новых, современных аранжировках. Как вы себя чувствовали на территории модной музыки?
— Я стараюсь быть в теме, идти в ногу со временем, но мне хотелось бы, чтобы музыка оставалась, а не забывалась через год. Наверное, дело в опыте. Когда артист его получил, чему-то в жизни учился, он, конечно, сможет вложить в песню именно те переживания, которые в нее заложил автор. Это важно. Будучи уже известной певицей, Алла Пугачёва приходила к Александру Шульженко, занималась актерским мастерством. И я своим студентам всегда советую заниматься актерским мастерством. Чтобы от них чувствовалась энергетика, потому что без нее, ну никак. Это как съесть яблоко или посмотреть на яблоко, нарисованное на картине.
— Вы сами свое музыкальное образование, можно сказать, выстрадали, потому что поступили с одиннадцатого раза. Сейчас многие считают, что технологии позволяют обходиться без учебы…
— Это странно. Ты же не можешь читать книгу, если не учил азбуку. Сначала азбука, потом книга — здесь то же самое. Сначала дыхание, вокал, звукоизвлечение, итальянская школа, а потом пой, что хочешь. И если пропадет минусовка, сможешь спеть под рояль. Без образования не получится.
— Для песен, которые вы исполняете очень важен голос, звучащий в максимально чистом виде, безо всяких спецэффектов. Трудно ли быть в хорошей вокальной форме?
— Если правильно пользоваться голосовыми связками, то не трудно. Самое сложное — высыпаться. Вокалист должен быть выспавшимся. Тогда связки звучат. Если ты не выспался будет осиплость голоса. Конечно при долгих перелетах и разнице во времени сложно найти время на сон. Тогда принимаю таблетки, стимулирующие связки. Это мне посоветовали фониаторы из Большого театра. И конечно нужны выходные. Они у нас бывают. Мало, но бывают.
— У вас большой опыт работы в ресторанах и варьете. И в таких заведениях, как правило, выступают очень хорошие музыканты. Однако им редко удается сменить рестораны на концертные залы. Как вы думаете, почему?
— Это можно объяснить стечением обстоятельств. И для многих трудно освоить большую сцену. Представьте, что мы в ресторане. Вот здесь, столики, а здесь работаю и в зале человек пятьдесят. И потом тебя приглашают на большую сцену, а в концертном зале тысяча человек. Конечно, ты начинаешь теряться, потому что не видишь зрителя. Нужно многому заново научиться. Хотя у ресторанных артистов есть важная привычка общаться с публикой. Есть артисты, которые отработают полтора часа и до свидания. А когда артист разговаривает со зрителем, людям это нравится. Рестораны стали для меня огромным опытом. По утрам я работал дворником, потом шел на лекции в Гнесинку, а вечером на работу в ресторан. Можно сказать, что когда я работал дворником, то объездил полмира. Выступая по ресторанам, мы были в Канаде, Америке, Франции, Италии, Китае, Сингапуре…
— Если в ресторанах для артистов условия, в основном, спартанские, то сейчас вы можете себе позволить гораздо больше. В вашем райдере есть какая-то экзотика?
— В зале должно быть тепло и пахнуть дорогим парфюмом. Поэтому перед тем как открыть двери в зале распрыскивают духи. Именно дорогие. Люди должны войти в зал и почувствовать ауру Пенкина.
