Почему дело Федерики Торцулло стало беспрецедентным для Италии
Громкое уголовное дело — убийство итальянки Федерики Торцулло — стало беспрецедентным не только для Италии, но и для всего мира: оно повлекло за собой еще две смерти на фоне травли. Из жизни добровольно ушли родители супруга убитой, признавшегося в совершенном преступлении. К страшному решению их подтолкнули обвиняющие комментарии, которые заполнили их соцсети в Интернете.
тестовый баннер под заглавное изображение
История убийства Федерики Торцулло в Ангуилларе Сабадзии под Римом первоначально квалифицировалось как дело о семейном насилии. После ареста и признания обвиняемого трагедия получила продолжение, которое заставило говорить не только о преступлении, но и о влиянии общественного давления и социальных сетей на судьбы людей, формально не имеющих отношения к уголовному делу.
Федерика Торцулло исчезла в начале января. Через несколько дней следствие установило: женщина была убита. Вскоре был арестован ее муж — Клаудио Карломаньо, который впоследствии признался в преступлении. По данным прокуратуры, супруги находились в тяжелом конфликте, связанном с расставанием и спорами из-за десятилетнего сына. Женщина пропала, ее не могли обнаружить десять дней, итог розысков отказался страшным — полиция обнаружила тело, Федерика была убита. Камеры указали на мужа как на единственного возможного виновника случившегося. По версии следствия, мужчина убил жену, затем попытался спрятать следы — уничтожил её телефон и выбросил предполагаемое орудие преступления.
Дело квалифицировали как femminicidio — убийство, совершённое на почве гендерной ненависти и контроля. Это очень тяжелая форма обвинения в итальянском правосудии. Карломаньо дал признательные показания. сейчас он в тюрьме в Чивитавеккье, ожидает суда. По его версии, он пошел на убийство, потому что боялся потерять связь с ребенком.
Казалось, трагедия перешла в плоскость судебного разбирательства. Однако через несколько дней после признания Клаудио Карломаньо в Ангуилларе нашли мертвыми его родителей — Марию Мессенио и Паскуале Карломаньо.
Их тела обнаружили рядом, в саду дома на улице Виа Тевере. Следствие считает, что супруги добровольно ушли из жизни вечером 24 января. В доме не нашли следов проникновения или борьбы. Карабинеры обнаружили прощальное письмо, адресованное второму сыну, Давиде. Прокуратура Чивитавеккьи назначила вскрытие, чтобы точно восстановить время и последовательность событий, однако версия двойного самоубийства остается основной.
Мария Мессенио ранее работала в полиции, затем занимала должность в муниципалитете, отвечая за вопросы безопасности. Паскуале Карломаньо трудился в строительной сфере, вместе с сыном. Они не являлись фигурантами дела, не проходили по нему ни как подозреваемые, ни как свидетели.
Тем не менее после признания сына семья оказалась под жестким общественным давлением. Итальянские СМИ сообщают, что на странице Марии Мессенио в социальных сетях начали появляться десятки оскорбительных комментариев. Пользователи обвиняли родителей в преступлении сына, писали проклятия и угрозы.
«Это был настоящий суд толпы, не имеющий ничего общего с правосудием», — отмечает «Corriere della Sera», анализируя реакцию в соцсетях.
В прощальном письме, найденном следствием, как сообщается, супруги упоминали боль, вызванную публичной травлей, в том числе онлайн. Этот аспект и стал ключевым для общественной дискуссии.
«Мы сталкиваемся с ситуацией, когда приговор выносится не в суде, а в интернете, и под удар попадают люди, не совершившие преступления», — приводит «La Repubblica» слова криминолога Анны Вентури.
Теперь в центре этой трагедии остается ребенок. Десятилетний мальчик за короткое время потерял мать, затем бабушку и дедушку по линии отца. Его отец находится под стражей. По данным итальянских СМИ, заботу о ребенке возьмет семья его убитой матери. Эксперты называют произошедшее «практически беспрецедентным для современной итальянской криминалистики».
Речь идет не о самом убийстве, а о его последствиях: родители обвиняемого, не имевшие процессуального статуса и не подозревавшиеся в соучастии, оказались объектом масштабной публичной травли.
«Впервые мы фиксируем ситуацию, когда давление социальных сетей и общественного мнения становится самостоятельным фактором трагического исхода», — заявил профессор криминологии Римского университета Сапиенца Марко Ринальди.
По оценке специалистов, соцсети фактически сформировали параллельное пространство «правосудия», где не действуют ни презумпция невиновности, ни границы личной ответственности.
«Виновным становится не конкретный человек, а вся его семья», — отмечает «Il Messaggero».
Это дело уже называют поворотным — не из-за жестокости преступления, а из-за того, что оно наглядно показало: трагедия может продолжаться и после ареста обвиняемого. В комментариях, обвинениях и словах, которые невозможно запретить. Тот самый «суд интернета» не знает сроков давности и человеческой меры.
И в этой истории, которую уже назвали «смертельным приговором Интернета», особенно ясно видно, как легко чужое горе превращается в общественное поле обсуждения, последствия которого могут оказаться смертельными.
