В Госдуме предложили ввести «охранный ордер» против преследователей в Интернете
Когда тебя преследует человек в Интернете, это не менее страшно, чем тихие шаги незнакомца, идущего следом по темной улице. Да, опасность не столь осязаема, но ощущения порой те же. По крайней мере, в реальной жизни от настырного преследователя можно убежать, позвать на помощь прохожих или полицию или смешаться с толпой. Но что делать, если человек достает в виртуальном мире, то есть занимается сталкингом? Избавиться от такого пристального внимания действительно сложно. Но можно.
тестовый баннер под заглавное изображение
Назойливый нарцисс
— Мы учились на одном курсе, Дима был младше меня на шесть лет, но я влюбилась в него как девчонка, — вспоминает Марина. — До него у меня никого не было, потому что я была стеснительная, такая вот «ботаничка», и, конечно же, эти первые отношения прошлись по мне как катком. Мне почему-то показалось, что нас свела судьба. Это потом, когда я прорабатывала травму с психологом, до меня дошло, что я сама нарисовала себе образ «суженого».
После второй ночи Дима написал Марине, что она ему больше неинтересна, и по-простецки признался, что встречался с ней «из любопытства», а теперь ему надоело. Придя на лекции следующим вечером, она обнаружила его непринужденно флиртующим с их молоденькой однокурсницей. Два месяца Марина находилась в депрессии, прошла терапию у психолога, по его совету заблокировала Диму во всех соцсетях, а летом перевелась в другой вуз — чтобы ничего не напоминало о той болезненной истории.
— На новом месте учебы у меня появилась прекрасная компания, даже поклонники, началась студенческая практика, и я смогла Диму забыть. И вдруг я получаю сообщение в мессенджере от неизвестного человека по имени Егор, — вспоминает Марина. — Он начинает мне писать комплименты, я не отвечаю. Поначалу меня это не напрягало, пока не выяснилось, что это Дима.
— А как ты это поняла?
— Я вычислила его по знакомым «фирменным» словечкам, и он признался. Я ответила, что наши отношение завершены, но он лишь прислал мне на это смеющиеся смайлики. Блокировать его не помогало — он приходил снова, под другим именем. Представляете, я только справилась с травмой по поводу нашего расставания, и теперь он начинает меня доставать…
Дима требовал от Марины встретиться. Более того — не просто сходить с ним на свидание, а заняться любовью. Напоминал детали и интимные подробности их прошлых встреч, что, как она вспоминает, причиняло ей боль и вгоняло в нечто вроде паники. Ведь рана после расставания хотя и зажила, но еще не затянулась крепко.
— Все дошло до того, что я просто перестала заходить в этот мессенджер и начала пользоваться другим, хотя в первый мне часто писали однокурсники и там был чат нашей вузовской группы, — вздыхает Марина. — Но через какое-то время он стал появляться и в новой «локации». И хотя Дима не докучал мне в реальной жизни — не караулил у подъезда, не приходил в университет, его настойчивость очень мешала мне сконцентрироваться и на учебе, и на повседневных делах. Я жила в постоянном беспокойстве и стрессе. И так длилось несколько месяцев — до настоящего момента.
— И как в итоге удалось прервать эту «атаку» в мессенджерах?
— Один из моих сокурсников, узнав, в чем дело, позвонил Диме и серьезно с ним поговорил. Пригрозил, что я напишу заявление в прокуратуру и на него заведут дело за домогательство. Я не уверена, что прокуратура стала бы этим заниматься, но на Диму это подействовало, и он отстал. Но меня все равно беспокоит то, что он может вернуться. Вдруг прочитает в Интернете, что управы на таких, как он, нет и что наше запугивание его прокуратурой — блеф?
— Влюбить в себя партнера, а потом, когда тот абсолютно этого не ждет, внезапно и без причины разорвать отношения — типичное поведение нарцисса. Особенно если у него избегающий тип привязанности, — поясняет психолог Евгений Белоусов. — Возвращение через месяц и настойчивые попытки снова втянуть жертву в общение тоже очень характерны для нарциссического типа личности. Нарциссы любят возвращаться к брошенным ими жертвам снова и снова, чтобы психологически почувствовать над ними власть. Мол, он/она еще меня помнит, и чувства еще не совсем остыли. К сожалению, если до появления Интернета полностью пресечь общение с преследователем было проще, то в наше время триггеров больше — соцсети позволяют нарциссам появляться снова и снова, даже если жертва их блокирует. И это особенно неприятно и опасно, если жертва уже в отношениях с другим человеком.
Педагог под угрозой
Анна Николаевна — учитель с идеальной репутацией и мать двоих детей. Она учит детей высокой морали, важности семейных ценностей. Ее браку уже 15 лет, и она даже представить себе не могла, что ее спокойный мир пошатнется.
Однажды в друзья к учительнице в социальной сети добавился бывший одноклассник Максим. Она была рада встретить на просторах Интернета человека из детства, тем более что в школьные годы Максим был весельчаком, способным в одну секунду рассмешить весь класс. Воспоминания о нем были исключительно приятные.
— Мы начали с ним непринужденно переписываться, мой муж был в курсе и отнесся к этому нормально, даже когда я сказала, что одноклассник — холостяк. Максим иногда присылал мне смешные картинки и видео из Интернета, рассказывал анекдоты. Но с каждым днем его шуточки становились все пикантнее, и потом он уже начал шутить, как говорится, на грани, — вспоминает педагог. — И вот в какой-то момент он прислал мне фото своего мужского достоинства со «смешной» (по его мнению) подписью: «Помнишь рекламу из нашего детства про веселую вкуснятину?» Я как это прочитала — в глазах потемнело, голова закружилась. Давление меряю — 150. Мужу сначала рассказывать не решалась.
За первой фотографией последовали следующие. Анна Николаевна вежливо попросила Максима не присылать ей, как она выражается, «всякие непотребства». И тут вдруг на нее посыпались оскорбления и угрозы. Одноклассник пообещал рассказать ее мужу о том, что между ней и им якобы была связь в прошлом и эта связь якобы продолжается сейчас. Даже пообещал создать от ее имени аккаунт, где «фейк» будет писать ему, Максиму, любовные признания.
— Я пришла к выводу, что у моего одноклассника просто какое-то психическое заболевание, иначе зачем он все это делал? Тем более что в нашей переписке он как-то признался, что всю жизнь одинок и что не может ужиться ни с одной женщиной, — говорит она. — И в тот момент, когда я это осознала, у меня началась паника. Хорошо, что мой муж — человек адекватный. Я показала ему все наши переписки с Максимом, и он посоветовал мне просто перестать отвечать на его сообщения и шантаж. И это сработало! Не получив никакого отклика, он от меня отстал.
Охота на блогера
— Я веду свой блог. Не могу сказать, что я прямо блогер, но у меня достаточно много подписчиков, — поясняет Ира. — Мне нравится показывать людям интересные места в Москве. В этом я вижу самовыражение, какую-то творческую свободу. Каждый раз я ставлю геометку того места, где нахожусь в реальном времени. Это уже потом я узнала, что известные блогеры в целях безопасности так не делают, а часто ставят свои публикации немного с опозданием. Но я же делилась всем этим просто от души.
Бородатого южанина Ахмета Ира заметила еще в Интернете. Он был на нее подписан и регулярно просматривал и лайкал все ее публикации. Но ничего не писал, поэтому Ира не восприняла такое молчаливое присутствие как что-то серьезное и примечательное — ну мало ли мужчины смотрят ее фотографии и видеозаметки, тем более что она выглядит прекрасно.
— Только одно дело такой вот поклонник-молчун в Интернете, а другое — в реальной жизни, — поясняет Ира и ежится от нахлынувших воспоминаний. — На самом деле все это было для меня реально страшно. Потому что, как оказалось, следил он за мной не только виртуально.
Сначала Ира этого просто не замечала. Ну сидит за соседним столиком в кафе какой-то незнакомец и периодически на нее смотрит. Она уходит — и он тут же встает. Однако через какое-то время она стала замечать этого же мужчину и в других заведениях.
— Как-то хожу я по музею и вдруг вижу, что за колонной — он. Прячется, — с возмущением вспоминает Ира. — Заметил, что «спалился», — и в другой зал пошел, как будто он не ради меня тут. Но померещиться мне не могло — это же был один и тот же тип!
Ира заблокировала подписчика в соцсети, но он все равно каким-то образом узнавал о ее передвижениях и все равно приходил. Отказываться от ведения соцсетей она не хотела. И она решила пойти в атаку.
— Один раз, увидев, что этот странный тип идет за мной в парке, я остановилась, повернулась к нему и прямо спросила: «Чего надо?» Он смутился, потом представился Ахметом и сказал, что влюблен. Я пояснила, что у меня уже есть любимый человек. Тогда он начал канючить, что я должна дать ему хоть один шанс. Мол, у него на родине есть правило — даже если любимая женщина не свободна, нужно все равно попытаться ее добиться… Дескать, гонит в дверь — лезь в окно. Я объяснила, что у нас в Москве другие законы и что если он будет продолжать меня преследовать, я буду кричать и звать полицию. Но он не поверил…
Через несколько дней, когда Ира пришла в очередное кафе и снова увидела устремленный на нее с соседнего столика взгляд Ахмета, она сразу попросила официанта вызвать охрану. Так и сказала: «Этот тип меня преследует». Секьюрити пошли разбираться с Ахметом, и хотя в его действиях ничего опасного не нашли, он был вынужден покинуть заведение. Больше она его не видела.
— Он перестал не только за мной ходить, но и смотреть мой блог. Но мне все равно страшновато об этом вспоминать, — признается Ирина.
Что можно попытаться сделать прямо сейчас
— К сожалению, в российском законодательстве на данный момент отсутствует отдельный закон о «сталкинге» (преследовании). Однако это не означает полную безнаказанность агрессора, — поясняет адвокат Адвокатской палаты города Москвы Галина Иванова. — Найти управу на преследователя можно через комбинацию норм Уголовного кодекса, Кодекса об административных правонарушениях и гражданского законодательства. Если вам угрожают физической расправой или шантажируют распространением интимных фото, вступают в силу статья 119 УК РФ («Угроза убийством») и статья 137 УК РФ («Нарушение неприкосновенности частной жизни»). Если же преследователь публично распространяет намеренно искаженную и порочащую вас информацию, вы вправе обратиться к нему с иском о защите чести, достоинства и деловой репутации.
В случаях же, когда «поклонник» просто досаждает звонками и сообщениями, попытаться наказать его тоже можно. Как поясняет адвокат, его действия могут быть квалифицированы как мелкое хулиганство (ст. 20.1 КоАП РФ), если удастся доказать нарушение общественного порядка и вашего покоя.
— Главный правовой совет в такой ситуации — тщательная фиксация доказательств, — предупреждает Галина Иванова. — Не удаляйте переписку и не блокируйте преследователя сразу. Сначала необходимо заверить скриншоты сообщений у нотариуса (протокол осмотра доказательств) или зафиксировать их при подаче заявления в полицию. Обязательно подайте официальное заявление об угрозах и вмешательстве в частную жизнь и требуйте выдачи талона-уведомления.
Даже если полиция вынесет отказ в возбуждении дела, наличие официальных обращений впоследствии станет доказательной базой для гражданского иска (например, о компенсации морального вреда) или поможет в будущем, если агрессия преследователя перейдет из цифрового поля в физическое.
Надо с чего-то начинать
Российские законодатели понимают непростую ситуацию по теме преследования в Интернете и пытаются ее решить. Недавно в Госдуму РФ внесли законопроект, включающий понятие «охранный ордер». Там предлагают ввести новый федеральный закон «О противодействии навязчивому преследованию».
Охранный ордер (аналог запрета на приближение), выданный судом, будет предписывать настырному гражданину воздерживаться от общения с определенным человеком. Причем не только физического, но и виртуального — через СМС, мессенджеры и так далее.
Другая инициатива — наказывать человека за сталкинг, в том числе в Интернете. Для этого предлагается ввести в Административный кодекс РФ новую статью, предусматривающую наказание за «систематическое нежелательное внимание к человеку против его воли, включающее слежку, телефонные звонки, СМС-сообщения, угрозы, запугивания, домогательства», вызывающее «психоэмоциональное напряжение, дискомфорт, страх или тревогу».
Правда, у простого человека, которого преследуют в Интернете, все равно остается много вопросов. Например, как определить, какое поведение считать «нежелательным вниманием», а какое — «просто вниманием»? А как доказать, что сталкинг вызывает «дискомфорт, страх и тревогу»? Брать справку от психолога?
Прокомментировать проблему преследования и законодательные инициативы мы попросили эксперта.
— Проблема однозначно есть и, наверное, всегда была, но с развитием соцсетей и Интернета она возросла на порядок, — поясняет кандидат юридических наук, адвокат Михаил Боровский. — Именно поэтому в разных странах в последние 10–20 лет стали пытаться этот вопрос урегулировать. Вообще в России очень много неурегулированных вопросов, связанных с изменением технологий. И то, что кто-то пытается на уровне законопроекта это продвинуть, хорошо: по-другому не получится. Другой вопрос, что само по себе принятие законов проблему не решит. Например, правоохранительные органы всегда неохотно работали по оскорблениям и угрозам убийством, и ведь то «уголовка», а в данном случае — статья вообще административная… Подобные законы у нас всегда имели очень сложную судьбу в плане применения. Но то, что проблеме хотят придать определенную законодательную четкость, правильно. Надо с чего-то начинать.
Боровский опасается в том числе и того, что на практике в применении закона о преследовании в соцсети может возникнуть перекос в другую сторону — когда с легкостью доказательства кого угодно можно будет обвинить в онлайн-преследовании. Например, жертва скажет: «А вот мне пришло письмо с анонимного аккаунта — я точно знаю, что это Вася Пупкин, давайте выносите ему предписание».
— С точки зрения применительной техники и баланса интересов такой законопроект нуждается в совершенствовании. Но это не означает, что он не нужен, — поясняет адвокат.
— А что касается «охранного ордера»?
— У нас в стране, в отличие от условной Америки или Англии, такой конструкции в законодательстве нет. Есть лишь запрет на совершение определенных действий как мера пресечения по уголовным делам, но он не касается обычной жизни людей. На мой взгляд, практика «охранного ордера» — очень правильная, ведь она направлена на «разведение враждующих сторон». Предотвращение — это всегда лучше, чем наказание за уже состоявшееся правонарушение.
